Пард обратился в бегство, черный зверь устремился за ним, насколько это было возможно в образовавшейся давке. Демон рвал все, до чего мог дотянуться. Шипастый шар Ортрана летал, как цеп на молотьбе. Парды визжали, разбойники вопили, "звезда смерти" с грохотом плющила шлемы. Позади неистовствовал Эрд, разя тех, кому удавалось проскочить мимо Ортрана. Несколько минут бойни - и бандитов охватила паника. Пожалуй, вверх по дороге они помчались еще быстрее, чем недавно - вниз. Миг - и осталась только поднятая пыль да два десятка пардов с искусанными боками и изувеченными всадниками, повисшими на ремнях. Нил издал протяжный вой, и звери унеслись прочь, волоча за собой мертвецов. Биорк подобрал мечи и увязал их в один из вьюков. Ортран обтер морду Демона и смазал укус на шее животного целебной мазью. На самом воине не было и царапины. Эрд подошел к нему.

- Вряд ли в этом краю тебе найдется достойный противник, благородный! - заметил он.

- Прости, лишил тебя удовольствия! - ответил хольдец. - Но эти крысы дерутся как крестьяне. Убивать их - не великая честь!

- У тебя хороший пард!

- Сам учил! - произнес воин не без гордости. - И в нем добрая кровь.

- Попроси Нила или светлейшую заговорить рану! - предложил Эрд.

- Это не рана - царапина! - отказался Ортран, пряча флакон с мазью.

- Как знаешь! Приятно было посмотреть на тебя в бою! - сказал Эрд.

Ортран вежливо наклонил голову. Эрд ответил тем же и отъехал в сторону.

Больше путешественников никто не тревожил. Двумя днями позже они выехали на древнюю дорогу. Бурые склоны с желваками скальной породы и рыжими осыпями, кое-где прикрытые травой и стелющимся кустарником. Высокие темно-зеленые кактусы, прямые, как корабельные мачты.

Нил пришиб камнем здоровенного, два локтя в поперечнике, краба и запек в углях. Мясо оказалось таким вкусным, что не было нужды приправлять его специями.

Старая дорога представляла собой сплошное покрытие грязно-белого цвета, почти не пострадавшее от времени, но кое-где полузасыпанное обвалами или наполовину висящее над обрывом. Даже повозке, запряженной волами, ничего не стоило делать по ней пятнадцать - двадцать миль в день.